Йога везде!

Йога — один из самых популярных в настоящее время терминов индуизма как в самой Индии, так и на Западе. Это слово стало очень модным, и глаз натыкается на него практически везде: в метро, на улице, в журналах, в Интернете.

Если ещё с десяток лет назад упоминание о йоге могло вызвать недоумение и вообще непонимание, о чём идёт речь, то сегодня почти каждый из нас найдёт, что сказать по этому поводу. И, хотя об этом не говорит только ленивый, в действительности мало кто представляет себе, что же это такое.

Чем йога не является

Вопреки укрепившемуся в сознании современного человека стереотипу, йога не является некой определённой системой, восходящей к глубокой древности. Никогда не существовало йоги, как конкретной религиозно-философской системы. Использование термина «йога» вне контекста всегда вызывает вопрос: «Какая именно йога? ».

Несмотря на расхожее представление о йоге как системе оздоровления, она стала таковой лишь в начале XX века. Никогда прежде ни одна из систем йоги не ставила перед собой здоровье в качестве основополагающей цели. Тем не менее, здоровье в большинстве йогических традиций считалось важным, поскольку было одним из немаловажных условий реализации.

Йога — это не фитнес и не спорт.

Что такое йога в традиционном понимании?

Йога — в первую очередь, всего лишь «практическая методика», позволяющая достичь той или иной цели. В качестве последней, как правило, выступает освобождение, которое часто сопровождается обретением мистических сил. Однако крайне важно то, что само освобождение разные школы понимают по-разному, и порой, в диаметрально противоположном (!) ключе.

Так, освобождение согласно системе Патанджали с точки зрения тантрической йоги — не более чем ограниченное достижение, природа которого сходна с глубоким сном. В позднем натхизме освобождение стало пониматься почти что физиологически — как обретение физически бессмертного тела. В тантризме же освобождение рассматривается как реализация недвойственного сознания.

Ещё большее разнообразие свойственно собственно йогическим методам (которые и обозначаются термином «йога»); однако почти во всех подчёркивается спасительная функция истинного знания, гносиса.

Йога сегодня

В контексте современной культуры, нужно знать следующее: во-первых, как следует из словарного толкования этого термина, йога — это «метод», или «практика». Во-вторых, её следует воспринимать как возникшую в прошлом столетии синкретическую систему. В-третьих, это общепринятое и преимущественно коммерческое название определённого типа продукта.

У любопытного читателя возникнет вопрос: как же йога проникла на Запад?

Одним из первых учителей йоги, ставших известными среди европейцев, был Ауробиндо Гхош. Его система, интегральная йога, в своей теоретической основе близка к тантризму. В 40-е годы на Западе с подачи Йогананды стала известна крия-йога, практика которой состояла из пранаям, крий и медитации.

Однако наибольшую популярность приобрела хатха-йога, известная нам не в последнюю очередь благодаря деятельности Б.К.С. Айенгара и Паттабхи Джойса.

Любопытно, что система хатха-йоги была создана по указу махараджи Майсора, который насмотрелся на английских военных, занимавшихся гимнастикой, и решил, что местным брахманам не помешает нечто подобное^*.

Можно выделить несколько компонентов того, что в настоящее время понимается как йога:

1. Телесные практики, взятые из натховских текстов, таких, как Хатхайога-прадипика (XVI в.);
2. Элементы западной гимнастики;
3. Учение о восьми ступенях, взятое из Йога-сутр Патанджали;
4. Адвайта-веданта в качестве базовой идеологии;
5. Элементы некоторых тантрических систем йоги — в первую очередь, представления о чакрах и кундалини;
6. Терапевтическая база, основанная на аюрведе и западной медицине.

Современная йога — это новая система воззрений и практик, возникшая на основе взаимодействия западной и индийской культур. Она крайне многообразна, среди новых видов йоги есть как гармонично выcтроенные и направляющие к духовности системы, так и откровенно гимнастические варианты, и даже совсем сектантские учения, спекулирующие на традиционных понятиях, но не имеющие с традицией ничего общего.

Корниенко Андрей, ноябрь 2009 г.

Примечания:

* Согласно Стефану Штолле, личное общение (Arjuna Taranandanatha), Варкала, 2007 г.

Термины:

1. Адвайта-веданта — одно из направлений веданты (одной из шести классических систем индийской философии), основанное Ади Шанкарой (8 в. н. э.), и считающееся монистическим. В качестве метода освобождения адвайта-веданта предлагает джняна-йогу.
2. Аюрведа — традиционная система индийской ведической медицины.
3. Натхизм — одно из направлений шиваизма. Сформировалось приблизительно с VII по XII вв. н. э., основателем часто считается Горакшанатха.
4. Патанджали — (ок. 200 до н.э. ; по иной версии жил между 7 и 3 вв. до н.э.) систематизатор философии и практических методов йоги.
5. Синкретизм — от греч. συγκρητισμός — соединение, объединение, как правило, разнородных элементов.
6. Тантризм — неортодоксальное внебрахманистское направление индуизма.

Использованные источники:

1. Текст «Феномен йоги в религиозно-филосовском контексте индуизма», Arjuna Taranandanatha Kaulavadhuta, 2007 г. С разрешения автора.
2. Эзотеризм: Энциклопедия.— Мн.: Интерпрессервис; Книжный Дом. 2002.— 1040 с.— (Мир энциклопедий).

1. Если возникло стойкое желание практиковать мантру, следует выбрать одну.

2. При возможности разумно обратиться к носителю соответствующей традиции за инициацией и индивидуальными наставлениями. Если это затруднительно, следует ориентироваться на письменные рекомендации общего характера. (Например, есть книга Свами Шивананды про мантра-йогу.)

3. Повторять мантру, взятую из книг или интернета, можно — в том случае, если вашей мотивацией является духовное развитие и общее благополучие. Специфические мантры с необходимостью требуют специфический знаний и инициации.

4. За исключением ситуации, когда вы ощущаете необъяснимое притяжение к конкретной форме божества и мантре, разумно выбрать мантру, которую сама традиция предлагает для общего случая. Подобными мантрами являются, к примеру, namaḥ śivāya для Шивы и aiṁ hrīṁ klīṁ cāmuṇḍāyai vicce для Шакти.

5. Вопреки тому факту, что на каждом углу продаются диски с пением ведийских мантр от которого брахманы бьются головой об стену, а риши переворачиваются в самадхи, ведийские мантры не предназначены для подобного использования. Оставьте гаятри, мритьюнджаю и сукты в покое и не гневите богов.

6. Самое важное в практике мантры — мотивация и осознанность. Однако правильная фонетика не помешает — обратитесь к учебникам санскрита или хотя бы хинди, они есть в сети. Также несложно найти примеры рецитации носителями языка.

7. Послушайте, как выбранную мантру произносит гуру или хотя бы брахман. Помимо фонетической пользы вы косвенно получите благословение на практику.

8. Ознакомьтесь по кр. мере на базовом уровне со смыслом мантры и связанным с ней символизмом.

9. Полезно повторять мантру много, особенно в начале практики. Но важнее регулярность — каждый день без исключений, даже если это будет одно повторение.

10. Кол-во повторений не принципиально. Четки можно не использовать даже при сидячей практике. Если хочется, то пойдет хрусталь (спхатика) или рудракша.

11. Мантра повторяется про себя, ментально. Если вы одни, можно повторять шепотом.

12. Хорошо какое-то время повторять сидя — в любой удобной для медитации позе. Помимо этого мантру можно и полезно ментально повторять всегда и везде.

13. Практики мантры и медитации достаточно. Нет нужды дополнять ее экзотической атрибутикой, особой одеждой, ритуальными действиями. Всё это имеет смысл в контексте традиции.

14. Диета, распорядок дня, сексуальная жизнь, политические взгляды и пр. никакого отношения к вашей практике мантры не имеют. Не нужно на этот предмет заморачиваться.

15. Наличие или отсутствие неких специфических ощущений, в том числе рассматриваемых как духовные переживания, не является показателем вообще ничего. И к тому, и к другому следует относиться равно. Смысл практики мантры не в том, чтобы «словить прикольный эффект», а во внутренней трансформации и внешнем развитии.

Арджуна Тарананданатха

Первая притча для всех:

Волчица кормит волчат молоком, потом отрыжкой, и, наконец, кусками добычи.
Так и учитель: от хорошо усваиваемых аксиом он переходит к спорным гипотезам и решаемым парадоксам, и только потом ставит перед учениками задачи, которые требуют решения.

И всё для того, чтобы привить вкус к охоте, в которой ученики сами находят цель, достигают её, расчленяют на части, переваривают и порождают новые аксиомы — молоко для волчат.

... чтобы среди них появился волчонок, который станет тем волком, что оплодотворит всех волчиц в стае, дающих молоко и рождающих новых волчат ... среди которых иногда появляется волк, который даже не захочет охотится...

Эта притча специально для Маэстро:

Бойся исполнения желаний...
 — Оно, конечно так, — сказал один мудрый старик, вытаскивая оглоблю из задницы. — Спасибо, что пожелали мне того же, что и я вам желаю.
 — Ученички, блин, продвинутые пошли, — сказал он уже тише, про себя. — Может, их просто разогнать?

(Рубаи. О. Хаям)

Этот рубаи попался мне по воле «случая» (хе-хе, мы-то знаем, что случайного не бывает) после чаепития в Чайном Доме близ Невского проспекта, что в Питере.

Я вижу в нём стихотворное изложение сути Великой Иллюзии, в которой мы живём. Смириться с этим порой бывает настолько же непросто, насколько важные для тебя лично вещи меняются в одночасье. То есть, конечно, так только кажется, что в одночасье — ибо незаметно подкрадываются малюсенькие изменения, пока всё не исчезает в один прекрасный момент («...развеял всё неслышный ветерок.»).

Спасибо философам древности и современности, ибо благодаря им — предупреждён, значит, вооружён.

Сушка чили (2003)

Хочу познакомить читателей с творчеством одной китайской художницы, основной темой работ которой являются женщины, а точнее — нежная женская чувственность и сексуальность. Подход у Ху Минг (именно так зовут художницу) необычный. Она рисует не просто красивых женщин, или обнажённых женщин, но рисует  женщин, богатых телом, которые полны энергии и сил.

Ху Минг

Главная тема работ художницы Ху Минг — женщины, а точнее, обнажённые китаянки. Женщины раскованы и великолепно осознают красоту и чувственность собственного тела, говорим ли мы о крестьянках или солдатках Северного Китая, или же о китайских женщинах из Окленда, где художница прожила 10 лет перед переездом в Сидней в 1999 г. оду. Эти энергичные женщины одарены роскошными формами, которые просто дышат силой и плодородием, а их руки и ноги закалены физическим трудом.

Уборка урожая (1996)

Молодые крестьянки на картинах «Пошив одеяла», «Уборка урожая», «Дверь» и «Ничего более восхитительного, чем пельмени» являются наиболее показательными работами Ху Минг, являющие энергичную красоту женского тела. Лица женщин находятся вне фокуса, и выражают определённое настроение или состояние. Сексуальность и жизненная привлекательность выражена в женских телах.

Пошив одеяла (2001)

Женщины Ху Минг в этой серии работ чувственны, но не в смысле эротики. Красивые груди и ягодицы обнажены, однако нижняя часть живота на изображениях, хотя бы частично, прикрыта. Что характерно для всех работ — это очевидное изобилие, стремление к полноценной жизни. Женское тело, изображённое Ху Минг, приносит ощущение того, что художник находится в мире со своим собственным телом, со своим физическим «я». Её женщины одарены качествами, которые могут быть проявлены только художником, в полной мере осознающим своё собственное тело и его чувственность.

Внимательная (2001)

Картины северокитайских женщин, прототипов крестьянок, написанные маслом, не являются реалистичными изображениями, и, хотя они насыщены различными европейскими техниками рисования маслом, всё же имеют глубокие корни в традиционной китайской технике рисования «гонгби», основной особенностью которой является высокая детализированность линий. Стиль «гонгби» характерен для ранних буддийских картин, найденных в пещерах Дунхуанг (Dunhuang Caves). Этот стиль до сих пор является основным среди традиционных китайских техник рисования маслом. В современной культуре он надёжно сохранён и увековечен в традиционных китайских новогодних открытках, «няньхуа», особенно — в Северном Китае.

Гонгби (gongbi, kung-pi) — китайская техника рисования. Название происходит от китайскго «gong chin», что означает «аккуратный» (техника тщательного рисования кистью). Для этой техники характерны очень детальные и аккуратные штрихи кистью без чрезмерно выразительных вариаций. Часто полотна ярко раскрашены и используются для изображения фигур или предметов в повествовательном ключе. Термин «гонгби» часто используется в отношении картин, которые скорее описательные, нежели интерпретируемые. Полотна в стиле гонгби противопоставляются более свободному и быстрому стилю набросков под названием «ксиэйи» (Xieyi), или «эскизов мыслей».

Красные книги (2004)

Ху Минг подтверждает, что многие из её крестьянских женщин в некоторой степени появились благодаря её вдохновлённости темами изобилия и плодородия, свойственные жанру «няньхуа». После переезда в Окленд в 1990 г. оду, Ху Минг обнаружила, что раздобыть рисовую бумагу и китайские чернила не так-то просто и переключилась на рисование масляными красками на холсте.

Няньхуа — отпечатанные литографским или гравюрным способом на бумаге и ярко расцвеченные традиционные китайские новогодние картины.

Рядовой (2005)

Ху Минг родилась в 1955-м, и её тяга к искусству проявилась уже в школьные годы. Однако, развернувшаяся в 1966—1976 г. одах Культурная Революция ограничила проявление её таланта в рисовании пропагандистких плакатов и героических портретов Великого Вождя Мао Цзедуна. В 1970 Ху Минг вступила в ряды Народной Освободительной Армии и была назначена на работу в библиотеке. Хотя её предупреждали о запрете на чтение нелегальной литературы, она украдкой выносила некоторые книги к себе и тайком читала их. Один том Микеланджело с обнажёнными натурами, который она прятала под подушкой и с которого делала копии, был обнаружен, и она получила строгий выговор. Её родители смогли устроить ей перевод в военный госпиталь, где она некоторое время практиковалась и работала медицинской сестрой в морге, а затем в ожоговом отделении.

Отдых (2005)

Ху Минг получила возможность уволиться в запас и продолжить обучение в Художественной Академии Тяньжинь, где она специализировалась на традиционном стиле рисования «гонгби». Её первая серьёзная работа «Небесный Сосуд Вбирает Луну» (Heavenly Pool Borrows the Moon) заняла второе место на Первой Национальной Юношеской Выставке Искусства и была взята в коллекцию Тяньжиньского Музея.

Black Spot Fish

Она много путешествовала по отдалённым регионам, где жила среди местных жителей. В Пещерах Дунхуанг она провела шесть месяцев, копируя старинные буддистсткие настенные росписи. Двадцать три свитка, скопированные Ху Минг, сохранены в Академии в качестве учебных пособий для студентов. Характерно, что Ху Минг унаследовала художественные наклонности своего деда: он был народным художником, и расписывал буддийскими картинами стены храмов и монастырей. Окончив Академию в 1983-ем, она вернулась на службу в Народной Освободительной Армии, и, после двадцати лет службы, в чине майора, она вернулась к гражданской жизни.

Прозрачная армейская униформа — патруль (2007)

Ссылки по теме:

• Галерея работ Ху Минг на Фотках.Extrapower
• Веб-сайт Ху Минг (англ.)
• Няньхуа. Картины старого Китая

Кроме того, сделал для себя страницу с ссылками на ресурсы по санскриту, пользуйтесь, если сочтёте полезным.

Ссылки по теме:

• Ресурсы по санскриту — страница блога «Акуна матата»
• Санскрит в Википедии
• Санскрит на сайте Лотоса
• Московский центр ведической культуры

Язык богов

Санскрит — это прекраснейший из всех земных языков, язык традиционной индийской культуры, язык подавляющего большинства философских, религиозных, литературных и научных сочинений вплоть до 18 века, живой до сих пор. Без знания санскрита невозможно полноценное изучение истории и культуры древней и средневековой Индии.

Происхождение

Когда арийские племена вторглись во втором тысячелетии до нашей эры в Индию, они говорили на нескольких близкородственных диалектах, объединенных под общим названием древнеиндийский язык. На базе одного из этих диалектов и возник санскрит. Ранней формой санскрита был так называемый ведийский язык (или ведийский санскрит). Иногда ведийский язык считают отдельным языком и противопоставляют санскриту. Ведийский язык — это язык четырех Вед: Ригведы, Яджурведы, Самаведы и Атхарваведы. Время его становления — 15 — 10 века до нашей эры. Ведийский язык относится к классическому санскриту примерно так же, как язык Гомера — к классическому греческому. Его грамматика очень сложна и содержит множество форм, впоследствии вышедших из употребления. Важной его особенностью является музыкальное ударение, и благодаря этому ведийский язык является очень звучным и достигает яркой выразительности.

Виды санскрита

Кроме того, санскрит прошел в своем развитии еще три формы: эпический санскрит, классический санскрит и буддийский и джайнский гибридный санскрит. На эпическом санскрите были созданы знаменитые эпические поэмы Махабхарата и Рамаяна, временем же их создания ученые считают середину первого тысячелетия до нашей эры — 3 — 4 века нашей эры. От более поздней формы языка — классического санскрита он отличается простотой и архаичностью. Предполагается, что он широко использовался в бытовом общении. Классический же санскрит — это предельно унифицированный язык, язык, обработанный древнеиндийскими грамматиками, прежде всего знаменитым ученым Панини в его труде «Аштадхьйяи» (Восьмикнижие) (4 век до нашей эры). Нормы, зафиксированные Панини, стали общеобязательными для использования, а штудирование его труда стало неотъемлимым компонентом традиционного изучение санскрита в Индии. Начиная с этого времени, изменения, характерные для обычных языков, почти полностью прекратились, и санскрит стал непрерывно развиваться, становясь все более богатым и совершенным в своих возможностях. На этом языке говорили и читали только представители высших каст, и он играл роль lingua franca для всей Индии. Классический санскрит сосуществовал со среднеиндийскими разговорными диалектами, пракритами, также развившимися из древнеиндийского, но не подвергшихся, в отличие от классического санскрита, тщательной обработке. Пракриты гораздо проще санскрита и по фонетической системе, и по грамматике. К наиболее значимым пракритам относятся пали (язык буддистского Канона в форме, существующей на острове Шри-Ланка), магадхи (официальный язык государства Маурьев), шаурасени (был распространен в западной части современного Уттар-Прадеша) и махараштри (был распространен в северо-западных областях Декана). Именно в это время входит в употребление само слово «санскрит», что значит «обработанный, сделанный», в отличие от слова «пракрит» — «необработанный, естественный».

Классический санскрит — это язык большинства санскритских памятников, начиная с 4 века нашей эры.

Далее, выделяют буддийский гибридный санскрит, являющийся результатом санскритизации так называемых среднеиндийских языков — пали и пракритов, на которых проповедовали свои учения буддисты и джайны. Буддийский гибридный санскрит использовался исключительно для записи религиозных текстов.

Литература

Санскритоязычная литература (включая все памятники на ведийском, эпическом, классическом и буддийском гибридном санскрите)- это самая обширная из всех известных литератур и одна из самых древних. Как пишет современный индолог Я. Гонда: «Сказать, что санскритская литература превосходит по объему литературы Греции и Рима, — это ошибка. Санскритская литература почти безгранична, то есть никто не знает ее подлинных размеров и числа составляющих ее сочинений». Любопытно отметить, что нехудожественная литература на санскрите (философская, техническая и т. д.) намного более обширна, чем художественная.

Язык священных книг — санскрит — индийцы считали не одним из многих языков мира, пусть даже лучшим из них, а единственно настоящим языком, на котором все вещи имеют свое правильное обозначение, божественным языком, на котором говорят жители райских миров, а поэтому тот, кто изучает санскрит, тот, по мнению индийцев, приближается к богам. Остальные языки считались тем же самым санскритом, только испорченным — в большей или меньшей степени.

Живее всех живых

Сейчас санскрит иногда называют мертвым языком, но это неверно. До сих пор его изучение входит в систему традиционного индийского образования, санскрит перечислен в Приложении 8 к Конституции Индии в качестве одного из 14 официальных языков. В Индии крупнейшими центрами санскритологии являются Пуна, Калькутта, Варанаси, Барода, Мадрас и Майсур. При этом всегда особо выделяются Пуна и Варанаси. Считается, что только в этих двух городах можно научиться говорить на санскрите. Санскрит используется как богослужебный язык, на санскрите издаются газета и журналы, ученые ведут на нем переписку. Литературная Академия Индии регулярно присуждает премии за достижения в области санскритской литературы. И на санскрит современные индийцы переводят даже иностранную литературу, включая Шекспира и Шолохова. Санскритская лексика служит основным источником для обогащения словаря современных индийских языков, особенно в области создания терминов, обозначающих современные явления. Сохраняет свое значение санскрит и как разговорный язык, по данным всех последних официальных переписей, число лиц, использующих его в бытовом общении, составляет несколько сот человек, и при этом большая их часть — пандиты из Варанаси и Митхилы.

Особенности языка

Теперь перейдем непосредственно к описанию особенностей языка. Сразу же надо отметить, что санскрит обладает очень сложной грамматической структурой. Любой желающий может обратиться к соответствующей литературе и убедиться в этом. Всего он имеет 8 падежей, 3 числа в именах, 6 глагольных времен, 6 наклонений, 3 залога, 2 главных спряжения и 10 г. лагольных классов плюс три производных спряжения. По выразительным способностям санскрит намного превосходит все современные языки. Так, то, что на английском или русском может выражаться несколькими словами, на санскрите может быть выражено одним-единственным словом. Этот замечательный язык одинаково пригоден как и для строго аналитических научных и философских текстов, так для художественной литературы. Во многом это обеспечивается разнообразием стилей в санскрите, ведь его стили в некоторых отношениях могут разниться более, чем обычные близкородственные языки. Недаром в романах нашего замечательного писателя-фантаста И. Ефремова именно санскрит становится основой для всемирного языка будущего.

Лексика

Лексика санскрита также необычайно богата, особенно много синонимов. Например, на английском языке воду можно назвать только water, и ни как иначе. На санскрите же ее можно назвать ap, ambhas, udaka, udan, kilala, jala, toya, dharya, payas, vari, salila, hala и др. Но особенно большие синонимические ряды, включающие десятки слов, существуют для обозначения солнца, луны, огня, земли, птицы, царя, слона, коня, лотоса и др. При этом наряду с простыми наименованиями предмета имеется множество описательных. В классическом санскрите описательные названия предпочитаются простым, как более изысканные и позволяющие избежать повторений при назывании одного и того же предмета.

Кроме того, отдельные слова поражают своей многозначностью. Во многом это проистекало из стремления к максимальной образности, к изысканности выражения. Отсюда вытекает частое использование слов в переносных значениях, иногда весьма причудливых; например, go бык, корова может использоваться в значениях земля, речь, во множественном числе — звезды, лучи. Многозначность возрастает также из-за многочисленности литературных школ. В результате некоторые статьи в словаре, где выстроены в одном ряду значения, различающиеся степенью метафоричности или областью употребления, выглядит весьма неправдоподобно. Например, слово tantra может переводиться как 1. ткацкий станок, 2. основа ткани, 3. основа, сущность (в переносном смысле), 4. порядок, правило, 5. государственное устройство, 6. учение, свод правил, 7. название класса религиозных текстов, 8. заклинание 9. уловка, хитрость

Еще одна особенность санскрита — это активное использование сложных слов. Всего насчитывается четыре типа сложных слов. В литературе на ведийском языке и на эпическом санскрите сложные слова достаточно часто встречаются, но обычно они состоят из двух или трех членов. Поэты и драматурги гуптской эпохи, например, Калидаса (4 — 5 вв. н. э.) проявляли умеренность в употреблении таких слов: максимум шесть элементов. Зато в более поздних текстах на классическом санскрите часто встречаются очень длинные сложные слова, включающие десятки простых и заменяющие целые предложения и абзацы. Перевод таких слов подобен разгадыванию ребусов. Например, в романе Субандху (7 в. н. э.) «Васавадатта» сложное слово из двадцати одного простых использовано в описании берега океана, где встречается «множество-львов-сверкающих-прекрасной-тяжелой-гривой-влажной-от-потоков-крови-из-лобных-бугров-диких-слонов-разодранными-многими-яростными-ударами-львиных-когтей-острых-как-зубцы-молний» (kulisa-sikhara-khara-nakhara-pracaya-pracanda-capeta-patita-matta-matanga-kumbha-sthala-rudhira-chata-churita-caru-kesara-bhara-bhasura-kesara-bhara-bhasura-kesari-kadambena). И подобный пример сложного слова не самый поразительный; в том же описании морского берега имеется сложное слово, состоящее из более чем ста простых. Отсюда и стремление к очень длинным предложениям, многие из которых занимают две или три печатные страницы.

Письменность

Письменность, которая используется для записи санскритских текстов, тоже уникальна. В разное время для записи санскрита применялись разные алфавиты. Самым ранним из них был брахми (самые ранние памятники относятся к третьему веку до нашей эры), но наиболее часто применяемым алфавитом был и остается деванагари (складывается с 7 — 8 веков нашей эры). Слово «деванагари» означает «(письменность, используемая) в городах богов». Алфавит этой письменности состоит из сорока восьми знаков: тринадцати для обозначения гласных и тридцати пяти для обозначения комбинации «согласный + краткий гласный а». Следует отметить, что индийские алфавиты, включая брахми, деванагари и другие — это единственные в мире, где порядок знаков не случаен, но основан на безупречной фонетической классификации звуков. Этим они выгодно отличаются от всех прочих алфавитов, несовершенных и хаотически построенных: древнегреческого, латинского, арабского, грузинского и др.

Из приведенных особенностей языка ясно видно, с какими сложностями сталкивается человек, изучающий санскрит. С точки зрения социальной лингвистики санскрит обладает существенным недостатком, ибо он весьма избыточен для средних выразительных потребностей обычного индивида. Поэтому средний человек выучить этот язык не в состоянии, ибо это требует чрезмерного напряжения рассудка, памяти и воображения. Но тем не менее санскрит издревле был предметом для изучения ученых.

Интерес к языку

Изучение и описание санскрита началось уже в глубокой древности в самой Индии. Интерес к самому языку был обусловлен заботой о правильном сохранении и понимании священных текстов, ибо считалось, что если не читать их с абсолютной точностью, то они не будут иметь полезного магического эффекта, но принесут только вред. Древнейшим индийским текстом по лингвистике из дошедших до нас была "Нирукта" Яски (5 в. до н. э.), которая объясняет вышедшие из употребления слова из Вед. Однако наиболее выдающимся из древнеиндийских грамматиков был уже выше упоминавшийся Панини. Его сочинение «Аштадхьйяи» содержит более четырех тысяч грамматических правил, изложенных в очень краткой форме с использованием отдельных букв и слогов для обозначения падежей, времен, наклонений и др. Необычайная лаконичность изложения правил делает «Аштадхьйяи» очень трудным для изучения, и поэтому более поздние индийские лингвистические труды стали комментарием к сочинению Панини. При этом в сфере языкознания индийцы достигли больших успехов, они на тысячи лет опередили Европу в изучении языка. В «Аштадхьйяи» западные лингвисты с удивлением обнаружили описание звуков и грамматических форм санскрит, предвосхищающее западную структурную лингвистику 20 века.

Индийские брахманы тщательно скрывали санскрит от иноверцев. Им казалось, что священные книги будут осквернены и испорчены, если млеччхи — варвары их прочитают. Поэтому ученые-неиндусы, желавшие изучать санскрит, натыкались на глухую стену непонимания и неприятия. Первыми млеччхами, познакомившимися с литературой на этом чудесном языке, были мусульмане. Так, выдающемуся мусульманскому ученому Бируни (973 — 1048) удалось до некоторой степени самому овладеть санскритом, что позволило ему прочесть многие индийские книги самостоятельно. Плодом его усилий стало сочинение «Индия», содержащее важные сведения о народах тогдашней Индии, их обычаях, научных знаниях, религии и философии. Бируни принадлежит следующая характеристика санскрита: «Это язык, богатый словами и окончаниями, который обозначает разными именами один и тот же предмет и одним именем разные предметы, который трудно понимать иначе как через контекст».

Большой всплеск интереса к санскритской литературе характерен для времени правления великого императора из династии Великих Моголов Акбара (1542 — 1605), что связано с его стремлением создать синтетическую религию и сплотить на ее основе мусульман и индусов. Известно, что близкий друг Акбара, историограф Абу-л-Фазл хорошо знал санскрит. Сам Акбар приказал ученому Бадауни перевести с санскрита на персидский язык Махабхарату. Бадауни приступил к этому делу, скрепя сердцем, так как считал грехом даже дотрагиваться до книг неверных. Как раз, окончив работу, он искупал этот свой грех совершением омовения и переписыванием Корана.

Много сделал для перевода санскритских текстов правнук Акбара могольский принц Дара Шукох (1615 — 1659). Сторонник мистического учения суфизма, он считал Ислам и Индуизм равными путями к Богу и даже посвятил этой теме трактат «Слияние двух океанов». Величайшим творением Дара Шукоха стал перевод Упанишад на персидский язык, который он осуществил с помощью нескольких индийских ученых, так как включал их в число других священных книг — Торы, Псалмов, Евангелия и Корана. Перевод Дара Шукоха стал известен в Европе благодаря французскому ученому Г. Анкетилю-Дюперону, который в 1801 г. оду издал его латинский перевод, оказавший огромное влияние на европейскую мысль, и особенно на немецких философов, писателей и поэтов, о чем ниже.

Европейские санскритологи

Европейские ученые сталкивались в отношении изучения санскрита ни с меньшими трудностями, чем Бируни в свое время. Когда в конце 18 века в Калькутту приехал основатель Азиатского общества Уильям Джонс (1746 — 1794), он долго и безуспешно пытался уговорить разных брахманов обучить его санскриту за большое вознаграждение. Наконец, после долгих мытарств ему удалось найти цирюльника, знающего священный язык, и цирюльник стал учителем первого европейского санскритолога. Именно Уильям Джонс обратил внимание на сходство санскрита с европейскими языками, и прежде всего с языками классическими — древнегреческим и латынью. Он писал: «Независимо от того, насколько древен санскрит, он обладает удивительной структурой, он более совершенен, чем греческий язык, более богат, чем латинский, и более изыскан, чем каждый из них, и в то же время он носит столь близкое сходство с этими двумя языками, как в корнях глаголов, так и в грамматических формах, что оно вряд ли может быть случайностью; это сходство так велико, что ни один филолог, который занялся бы исследованием этих языков, не смог бы поверить тому, что они произошли из общего источника, которого уже не существует».

Гипотеза У. Джонса нашла свое подтверждение в 19 веке, когда в Европе, и прежде всего в Германии и Англии стала активно развиваться санскритология. Изучение санскрита послужило обнаружению родства индоевропейских языков и утверждению сравнительно-исторического метода в языкознании. Отцом немецкой санскритологии был выдающийся романтик Ф. Шлегель (1772—1829), автор трактата «О языке и мудрости индусов» (1809). Это сочинение послужило распространению широкого интереса к индийской культуре среди романтически настроенной немецкой интеллигенции того времени. Романтикам особо был присущ интерес к языку, в изучении его они видели ключ к познанию духа того или иного народа. И не случайно, что Германия стала родиной сравнительно-исторического языкознания, и здесь был открыт факт общего происхождения германских, славянских, балтийских и прочих языков с санскритом. Сходство между ними распространяется и на словарный состав, и на грамматическую структуру языка. С этим сходством сталкивается и русский человек, когда он изучает санскрит. Приведем примеры из лексики: jiv — жить, pa - пить, plu - плавать, bhu - быть, mar - умирать, vid - знать, ведать, sad - сидеть, agni - огонь, dama - дом, dvar - дверь, matar - мать, vayu — ветер и т. д. (Хотя в отношении лексики из европейских языков наибольшое сходство с санскритом имеет литовский язык, в нем 80% корней имеют этимологическое соответствие с санскритом, а в русском только 30%).

С открытием родства индоевропейских языков встал вопрос и о праязыке — их общем предке. Шлегель считал, что именно санскрит и был этим праязыком. Однако вскоре ученые от такого взгляда отказались, хотя и признавали санскрит языком, наиболее близким праиндоевропейскому. Выдающимися санскритологами последующих десятилетий 19 века были Ф. Бопп, П. Дейссен, Р. Гарбе, М. Мюллер. Новые открытия в лингвистике в конце 19 века поставили под вопрос тезис об архаичности санскрита. Наконец, в начале 20 века был открыт хеттский язык, памятники на котором восходят к 18 веку до нашей эры, и это заставило окончательно отказаться от взгляда на санскрит как на самый древний из индоевропейских языков. Хотя, конечно, это не снизило важность изучения санскрита. В 20 веке большое значение изучению санскрита придавалось в Третьем Рейхе, что связано с оккультными и ариософскими изысканиями нацистских идеологов. Этому способствовало то, что Германия была центром мировой санскритологии, и в любом, даже самом заштатном университете, обязательно был профессор санскрита. Знатоками санскрита в нацистской Германии были основатель геополитики К. Хаусхофер, основатели легендарной оккультной организации «Ананэрбе» профессора Г. Вирт и Виллигут.

Санскрит в России

В 19 веке, особенно во второй половине, изучение санскрита в России стояло на достаточно высоком уровне. Первым русским санскритологом был замечательный, высоко эрудированный ученый и полиглот, преподаватель Московского университета П. Я. Петров (1814—1875). По воспоминаниям современников, Петров говорил и писал на санскрите как на живом языке и даже переводил на него Байрона. Петров оставил после себя целую плеяду учеников. Среди них такие знаменитые ученые, как Ф. Ф. Фортунатов (1848—1914), В. Ф. Миллер (1848—1913), Ф. Е. Корш (1843—1915). Они активно использовали санскрит в рамках сравнительно-исторического языкознания. Достижением было издание в 1855—1875 и 1879—1889 гг. Большого и Малого словарей санскрита в Санкт-Петербурге. Много занимались санскритом и представители знаменитой Петербургской школы ориенталистов И. П. Минаев (1840—1890), Ф. И. Щербатской (1866—1942) и С. Ф. Ольденбург (1863—1934). Надо отметить, что изучение санскрита в ту пору стояло на гораздо более высоком уровне и было шире распространено, нежели чем сейчас. Санскрит преподавался не только в Московском и Санкт- Петербургском университете, но и в университетах провинциальных: в Одессе, Казани, Саратове и Дерпте, причем преподавали его высококлассные ученые, например, в Дерпте занятия вел замечательный лингвист И. А. Бодуэн де Куртенэ (1845—1929).

Начало 20 века — это знаменитый «серебряный век» русской культуры, и мистические настроения все шире распространяются среди русской интеллигенции. Казенная Русская Православная Церковь вызывает у всех отвращение, отсюда только один путь — обращение к мудрости Востока. Но это обращение происходит не только через чтение популярных брошюр, но и через изучение языка священных текстов, прежде всего, санскрита и родственного ему пали, и через знакомство с ними в оригинале. Известно, например, что Иннокентий Анненский обучался санскриту у И. П. Минаева, Блок — у С. Леви, Брюсов — у Фортунатова, Вяч. Иванов — у Ф. Де Соссюра, изучали санскрит и А. Белый, Городецкий, Хлебников (поступил в университет на санскритское отделение). Хорошо знал санскрит К. Бальмонт, его перу принадлежат замечательные переводы драм Калидасы «Шакунтала» и «Мужеством обретенная Урваши», а также поэмы Ашвагхоши «Жизнь Будды».

Русская санскритология продолжила существовать и после Октябрьской революции, но в тридцатые годы ей был нанесен серьезный удар. Наше партийное руководство стало считать, что изучение санскрита и древнеиндийской философии только отвлекает от изучения современной Индии и индийского национально-освободительного движения, а потому тот, кто изучает санскрит — пособник английского империализма. Щербатской и Ольденбург были отстранены от научной работы, большинство санскритологов, сохранивших верность настоящей науке, были арестованы, остальным запретили заниматься санскритом. В области индийского языкознания был и свой Лысенко — А. П. Баранников (1890—1952). Баранников учился санскриту у Ольденбурга и Щербатского, но затем предал своих учителей и сделал себе карьеру на нападках на них как на буржуазных ученых. После разгрома Петербургской школы он стал монополистом в области санскритологии, что привело к падению качества его научных трудов. Хотя для справедливости отметим, что у Баранникова были свои заслуги в изучении новоиндийских языков и цыгановедении.

Возрождение санскритологии и индологии вообще после погрома тридцатых годов началось в конце 50-начале 60 г. одов и во многом оно было связано с возвращением в СССР в 1957 г. оду крупного востоковеда и автора многотомного тибетско-санкритско-англо-русского словаря Ю. Н. Рериха (1902—1960), сына знаменитого художника Н. К. Рериха. Ученицей Ю. Н. Рериха была Т. Я. Елизаренкова, видный специалист в области ведийского языка, переводчик Ригведы и Атхарваведы. С 1950 г. ода стали под руководством В. И. Кальянова стали издаваться переводы книг «Махабхараты». В 1960 вышла книга В. В. Иванова и В. Н. Топорова «Санскрит», а в 1978 г. оду был издан «Санскритско-русский словарь» В. А. Кочергиной с приложением краткого грамматического очерка, написанного А. А. Зализняком. К настоящему времени этот словарь выдержал два переиздания. Сейчас в России изучение санскрита ведется в университетах Москвы и Санкт-Петербурга, большая исследовательская работа проводится в институте востоковедения РАН. Трудности, переживаемые нашей страной, сказываются и на санскритологии и проявляются, главным образом, в недостатке финансирования. Однако, как у всякого дела, у изучения санскрита есть свои энтузиасты, и они спасают положение.

Санскрит сегодня

Во всем же мире санскрит привлекает все большее внимание и в научных кругах, и среди любителей-индологов, что связано с общим ростом интереса к традиционной индийской культуре. Свидетельством этого стала Десятая международная конференция по санскриту, прошедшая 3−9 января 1997 г. ода в городе Бангалор и собравшая несколько сот делегатов из разных стран мира, на которой была принята резолюция с предложением объявить 2000 г. од годом санскрита. На этой конференции, помимо всего прочего, обсуждались и проблемы компьютеризации санскрита. Так что санскрит, хотя и древний, остается вечно живым языком и не теряет своего значения и в наше время.

Список использованной литературы

• Бана. Кадамбари. — М.: Ладомир, 1995.
• Барроу Т. Санскрит. — М.: Наука, 1976.
• Бонгард-Левин Г. М., Ильин Г. Ф. Индия в древности. — М.: Наука, 1985.
• Бируни. Индия: Пер. с араб. — М.: Ладомир, 1995.
• Бэшем А. Л. Чудо, которым была Индия. — М.: Наука, 1977.
• Вигасин А. А., Елизаренкова Т. Я., Захарьин Б. А. и др. Х Международная конференция по санскриту// Восток. — 1997. — № 3.
• Елизаренкова Т. Я. Ведийский язык// Лингвистический энциклопедический словарь. — М.: Советская энциклопедия, 1990.
• Ее же. Грамматика ведийского языка. — М.: Наука, 1982.
• Ефремов И. Туманность Андромеды. — М.: Издательство АСТ, 2000.
• Иванов В. В., Топоров В. Н. Санскрит. — М.: Наука, 1960.
• Индуизм. Джайнизм. Сикхизм. — М.: Республика, 1996.
• История отечественного востоковедения с середины 19 века до 1917 г. ода. — М.: Восточная литература, 1997.
• Классическая поэзия Индии, Китая, Кореи, Вьетнама, Японии. — М.: Художественная литература, 1977.
• Кочергина В. А. Санскритско-русский словарь. — 3-изд., испр. и доп. — М.: Филология, 1996.
• Ее же. Учебник санскрита. — М.: Филология, 1998.
• Пименов В. А. Возвращение к дхарме. — М.: Наталис, 1998.
• Ранняя буддийская философия. Философия джайнизма. — М.: Восточная литература, 1994. Санскрит. — СПб.: Лань, 1999.
• Топоров В. Н. Санскрит// Лингвистический энциклопедический словарь. — М.: Советская энциклопедия, 1990.
• Его же. Санскрит и его уроки// Древняя Индия. Язык, культура, текст. — М.: Наука, 1985.
• Шиммель А. Мир исламского мистицизма. — М.: Алетейя, 1999.
• Macdonell A. A Sanskrit Grammar for Students. — Oxford, 1926.

Оригинал (англ.)

Короче, такая же байда и с этим новым годом. Те люди, с кем было бы интересно вместе побухать выпить шампанского и упасть лицом в салат пообщаться, собираются своими компаниями. Это нормально, однако, непроизвольно вспоминается бородатый анекдот про серебрянные ложки. Причина, конечно же, в неоправданных ожиданиях и прочей хрени, которые наш замечательный мозг стремится навыдумывать в гигантских количествах — несмотря на суровый тапас и практику.

Лучшие из праздников, которые я могу вспомнить — это те, которые образовались случайно (ну или псевдослучайно — не запланировано, скажем так).

Вчера замечательно пообщались со Скандой и Арджуно. Сканда декламировал прекрасные стихи Великого Магистра и Основателя Ордена Куртуазных Маньеристов, а мы с Арджуно ржали, как кони, и лопали припасённые заранее салатики. Вот один из стихов, как раз по теме этого поста:

Новогоднее

Опять идет фигня про Ипполита,
опять страна встречает Новый Год.
И, сидя у разбитого корыта,
уперся в телек радостно народ.

Опять Мягков проспится, протрезвеет,
Сожрет у Варьки Брыльской весь салат,
А Ипполит от горя поседеет —
все счастливы, никто не виноват.

Но что за бред! Прошло уже полфильма —
вернулся в доску пьяный Ипполит
и не полез в пальто под душ умильно,
а Варьке дать по репе норовит.

"Что, с москалями спуталась, паскуда!
Так значит вот она, твоя любовь!
А ну-ка, отвечай скорей, Иуда,
где мой салат, где рыба и морковь?! "

Схватил её за шкирку и за юбку
и вышиб Варькой стёклышки в окне —
и ветер подхватил её, голубку,
и распластал, как жабу, по стене.

Мягкову врезал вазой по затылку,
Засунул гада рылом в унитаз,
Свирепо отрыгнул, достал бутылку
и горлышком воткнул подонку в глаз.

Хохлы, российцы, балты, казахстанцы
едва с ума от горя не сошли,
но тут Филипп Киркоров врезал танцы
и Пугачиха спела «Ай-люли».

Дельфин с русалкой, Саша и Лолита
устроили в эфире свальный грех —
и люди позабыли Ипполита,
который удивил сегодня всех.

Один лишь я задумался и понял,
Что Ипполит взорвался неспроста,
что зло не просто в силе, а в законе,
и что мертвы добро и красота,

Что киборги в обличье Дед Морозов
устроили облаву на людей,
и мальчик Новый Год, щекаст и розов —
наш главный враг, убийца и злодей.

С наступающим вас Новым Годом, друзья!

«Стиляги» понравились, без сомнений. Хорошо смотрятся сцены а-ля мюзикл, когда в кадре поют и танцуют, причём — что необычно — поют по-русски. Соглашусь с остроумным замечанием афиши.ру, что наши фильмы со вставками «мюзикл» часто рискуют стать похожими на экранизацию праздника Дня милиции. Этого удалось избежать, более того, хореография танцев, на мой взгляд, поставлена хорошо, а песни... Тут отдельный разговор, потому что подбор песен довольно необычен.

Кадр из фильма

Представьте, на дворе 1955 г. од, а герои фильма поют «17 лет» Чайфов. Стиляги под эту песню стоят на ушах, и вы знаете, это смотрится и слушается на ура. Нет ощущения оторванности, наоборот, возникает какое-то ощущение взгляда назад сквозь время, проекция современного на далёкий, теперь уже, 55-й год. Так и с другими песнями, например — Цоя. Даже Меладзе, пишут, там был. Я не очень хорошо помню — но раз пишут что был, спорить не буду.

Сильно сделана сцена, «вывода на чистую воду» комсомольца Мэлса на общем собрании. Пламенная речь «комиссара» Кати плавно переезжает в рэп под композицию «связанные одной целью, скованные одной цепью», и причём сделано с должной степенью угрюмости и решительности, мурашки по спине бегут.

Что очень радует, фильм яркий и динамичный. Я так радуюсь, когда отечественное кино получается радостным и «смотрибельным»... Был всего один неловкий момент, когда мне захотелось залезть под кресло — это где Мэлс, главный герой, в ожидании своей девчонки раздевается до нижнего белья... Но, слава богу, обыграно без глупостей, краснеть за него не пришлось Наоборот, пару раз хотелось зааплодировать и ему, и его отцу (Сергей Гармаш) — и тот и другой делали очень сильные, по-мужски твёрдые шаги, на которые и сейчас-то мало кто решится, а уж в то время — и подавно.

Моё резюме: смотреть, кино достойное.

Собственно, началось всё с того, что чуть больше года назад, в октябре-месяце сидел я дома, и рассматривал керамическую шкатулку для чая, подареную мне давным-давно. Шкатулка эта нравилась мне чрезвычайно тем, что её стенки сделаны в виде копий барельефов, которыми украшены стены храма Кхаджурахо.

Кхаджурахо (хинди खजुराहो) — крупный комплекс храмов североиндийского типа, с башнями параболических очертаний (между 954−1050), в Индии (шт. Мадхья-Прадеш). Сохранилось около 20 храмов, крупнейший из которых Кандарья-Махадева, построенный в XI веке. Известен своими изящными скульптурами, изображающими сексуальные сцены из кама-сутры, а также сцены группового секса и зоофилии.

Так вот, шкатулка эта мне очень нравится, как вы можете догадаться. Сидел я задумчиво и медитировал на неё... Тут в голову пришла мысль: а почему бы не съездить туда, откуда родом эта шкатулка? Конечно, мысль понеслась дальше и я решил, что надо бы съездить в Индию вообще, а не в Кхаджурахо в частности.

Я открыл программу Google Earth и развернул на экране изображение Индии. Она оказалась большая. Больше, чем я раньше думал — то есть я вообще плохо себе представлял, как она устроена, эта страна. Теперь, имея практический интерес, я стал рассматривать её пристальнее. Пару приоритетов у меня было, в следующем порядке:

• Посетить не туристические места сперва, а потом выйти на хоженые тропы — чтобы сравнить;
• На пути я должен увидеть океан, и искупаться в нём.

Так как я об Индии знал только, что там живут индусы, оттуда родом йога, и она омывается несколькими океанами, мне было всё равно, куда ехать. Я стал крутить Землю на экране, разглядывая всякие точки, фотки и описания мест. В какой-то момент я «пролетал» над штатом Тамилнад, и зацепился за одинокую точку посреди леса. Заинтересовавшись, я приблизился и открыл её страницу. Эта точка оказалась Йогическим Храмом Дхьяналингама, о котором я писал чуть раньше...

Dhyanalinga

...Через несколько недель после этого я вышел из такси посреди государственного заповедника штата Тамил Над и поздоровался с брахманами, стоявшими на входе в храм. У них был какой-то местный праздник, и ожидались почётные гости. Впрочем, мне они тоже улыбнулись — учитывая, в каком месте они живут, я их понимаю. Вначале я планировал провести в храме несколько часов; смысла в том, чтобы оставаться дольше, я не видел. Однако, когда я стал исследовать территорию, я нашёл множество интересных вещей и людей.

Проходя мимо одного из входов в Храм, я увидел молодую женщину, которая стояла в арочном проёме и задумчиво меня изучала. Когда я приблизился, она спросила "Where do you from? ". «I'm from Moscow», — привычно ответил я. "Я тоже из Москвы! " — неожиданно сказала она на русском и рассмеялась Оказалось, что на самом деле Анна уже давно живёт в США и имеет американское гражданство, а в Индию она приехала после того, как побывала в одном из центров Isha Yoga. Она предложила свою помощь в работе, как волонтёр, и её пригласили в Индию.

Она немедленно взяла надо мной шефство и устроила мне подробную и познавательную экскурсию по территории, рассказав множество интересных историй про местную жизнь вообще, и про местного гуру в частности. «Ты знаешь, Садгуру больше всего напоминает мне Деда Мороза», смеясь, сказала она, и продолжила: «У него такая же борода, как в наших сказках, и у него очень хорошо получается просто объяснять сложные вещи». К слову, самого дедулю я так и не встретил, потому что он был на очередной конференции в Европе или в штатах.

Кроме того, она поведала мне о том, что не нужно гулять по территории после 22 часов вечера; мы находимся в заповеднике, где благоденствуют многие виды ядовитейших змей и насекомых. Как раз ближе к полуночи они выходят на охоту. Кроме того, оказалось, что отдалённые крики слонов — предупреждение не вздумать выходить за ограждение: дикий индийский слон немедленно бросается в атаку, завидев человека.

В итоге, я решил задержаться на денёк в местном ашраме, который больше всего напомнил мне европейский студенческий хостель. Чистые, аккуратные комнаты, обставленные в западном стиле. По ходу, именно Анна научила меня есть еду руками, в местной столовой. Кормили там превосходно и до отвала: собственно, количество подходов было не ограничено

Я насмотрелся на разного рода последователей и студентов; местных, которые приезжали помедитировать в храме и по каким-то другим вопросам.

Уже тогда, ещё не зная, что это, я интуитивно отслеживал попытки «отморозить» мне голову. Смешно, но такие люди попадались мне везде в Индии, кроме как в храме Дхьяналингама — или они делали это столь искусно, что я ничего не заметил. А может быть, они этого не делали, потому что не надо было ничего делать: Дхьяналингам в самом деле действует, как описывалось в моём предыдущем посте. Так, и даже иначе: он просто был и твоё отношение к происходящему нисколько не меняло сути и качества его воздействия. Рекомедую просмотреть фотографии в этой галерее, чтобы лучше понять красоту того места.

Полукруглый купол создавал удивительную акустику: капли воды, падающие изо рта символической змеи-Шакти, свернувшейся в несколько оборотов у основания Лингама, давали многократное эхо. Тишина изредка нарушалась лёгким шумом ветра. В стене круглого зала диаметром чуть больше двадцати метров были сделаны ниши для медитаций. Я забрался в одну из них, удобно устроившись на коврике, и принялся изучать лингам.

Он был огромен. С расстояния в десяток метров, чётко ощущалась его абсолютная устойчивость. Не хотелось бы прибегать к каким-то помпезным словам для описания того, что я видел, но лингам там просто был. Как я уже говорил, у его основания лежала, свернувшись в несколько оборотов, змея, сиволизирующая Шакти. Из её рта в бассейн капала вода, в самом бассейне плавали лотосы, которые входящие в зал люди приносили с собой в качестве подношения. Я тоже опустил один в воду, причём, по совету Анны, я взял нераскрытый лотос, и раскрыл его самостоятельно. Это был интересный опыт, держать в руках цветок с нежными лепестками, о котором так много слышал, и который символически присутствует во многих духовных практиках.

Многие люди, Анна и другие брахманы интересовались, как я попал в храм. Когда я рассказывал им, что нашёл его в Google Earth, они качали головой и улыбались.

Когда я уезжал вечером следующего дня, Анна приподнесла мне в дар книгу, крошечную часть которой я перевёл и опубликовал в своём предыдущем посте. Она попросила меня прочитать её до конца. Я ещё не закончил читать её, но регулярно возвращаюсь к ней. Если буду чувствовать потребность, я переведу ещё какие-нибудь интересные места из неё.

Эпилог

В Кхаджурахо я так и не попал.

Можно ли поддаться на миг мистическому настроению и представить, что Дхьяналингам позвал меня к себе? Конечно, нет. Скорее, я сам наткнулся на него, будучи внутренне готовым и ощущая потребность в таком вот опыте знакомства с чем-то одновременно мистическим и объективно реальным. Безо всякого предупреждения я познакомился с одним из мощных физических проявлений символа в традиции древней цивилизации. Это было интересно

P.S. Некоторые фотографии из Индии можно посмотреть в моём старом блоге.